Как работала безжалостная советская машина репрессий. Пример из жизни моего прадеда

Разбирал старые документы и наткнулся на красноармейскую книжку своего прадеда. Информация из нее так… удивила, что решил написать отдельный пост.

Сразу скажу, что прадеда не застал, и о нем мне никто ничего  в детстве не рассказывал. Только фотографию видел, и всё. Но еще лет 15 назад, ища в интернетах однофамильцев, я наткнулся на упоминание прадеда. И не где-нибудь, а в книге памяти Астраханской области. Там он числится, как жертва политического террора.

В июне 1918 года прадед Борис был осужден, как участник вооруженного восстания верхов астраханского казачества против Советской власти в январе 1918 года. Насчет казачества, я, честно говоря, не очень понял — не был он никаким казаком. Ему тогда было 17 лет и он работал бондарем (проще говоря, изготовителем бочек) в мастерской своего отца. Но Астраханскому губернскому народно-революционному трибуналу, похоже, было виднее. Интересно, что мой прапрадед, отец прадеда, тоже проходил по этому процессу, но его отпустили за недостаточностью улик. А прадеду вынесли приговор. И расстреляли.

Читать далее…

Если бы моя прабабушка была блогером. Альбом памяти

Моя прабабушка Шура всю жизнь проработала в астраханских газетах и журналах. Отец говорит, что она была ответственным секретарем, а не журналистом. Но у нас лежит статья, подписанная ее именем. Так что, видимо, совмещала.

В те далекие времена не было интернета. Не только в Астрахани, но и вообще. Все печаталось на бумаге, и просто так опубликовать свои мысли было довольно затруднительно. Даже если очень хотелось. И однажды моя прабабушка решила сделать свое издание. Можно сказать — спецвыпуск. В единственном экземпляре. Для себя. Ну и для тех, кто найдет его однажды.

Повод был трагический. Как я уже говорил, мой дед Борис умер совсем молодым, в 53 года. Он был единственным сыном прабабушки, и до последних дней они были очень близки, несмотря на расстояние между Саратовом и Астраханью. Да в любом случае потеря единственного сына — большая трагедия. И вот зимой 1980 года прабабушка взяла обычный альбом для рисования, вспомнила навыки журналиста и собрала в нем всё, что хотела сохранить и запомнить.

Читать далее…

Вспоминая деда

Своего деда, Бориса Борисовича Вильянова, помню очень смутно. Немудрено: он умер, когда мне не было и двух лет. В памяти сохранилось только одно воспоминание о нем — как он сидит на стуле около пианино и улыбается. Скорее всего, воспоминание реально — я вижу деда немного сверху, значит кто-то держит меня на руках.

Читать далее…