О личности в каждом из нас

В 1903-м году известный писатель усами Максим Горький (он же Алексей Максимович Пешков) опубликовал стихотворение. Процитируем его полностью.

В лесу над рекой жила фея,
В реке она часто купалась;
Но раз, позабыв осторожность,
В рыбацкие сети попалась.
Ее рыбаки испугались…
Но был с ними юноша Марко;
Схватил он красавицу-фею
И стал целовать ее жарко.
А фея, как гибкая ветка,
В могучих руках извивалась,
Да в Марковы очи глядела
И тихо чему-то смеялась…
Весь день она Марко ласкала,
А как только ночь наступила —
Пропала веселая фея,-
У Марко душа загрустила…
И дни ходит Марко, и ночи
В лесу над рекою Дунаем,
Все ищет, все стонет: «Где фея?»
Но волны смеются: «Не знаем».
Но он закричал им: «Вы лжете!
Вы сами играете с нею!»
И бросился юноша глупый
В Дунай, чтоб найти свою фею
Купается фея в Дунае,
Как раньше до Марко купалась;
А Марко уж нету… Но, все же,
О Марко хоть песня осталась.
. . . . . . . . . . . . . . .
А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок про вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!

В качестве главного героя, как это обычно бывало у Горького, выведен дурачок. Рифмы, как это обычно бывало у Горького, плохие. Мораль — так и вовсе идиотская. Типа, творите всякую херню, уважаемые граждане. Главное же не жизнь с умом прожить, а попасть в сказку или песенку.

Но это сейчас Горький стал вполне заслуженно полузабытым писателем. А в начале 20 века он был самым популярным автором царской России. И, вдобавок самый высокооплачиваемым — по гонорарам в пересчете за авторский лист Максим Горький существенно опережал другого кумира тех времен — Льва Толстого. Жил Алексей Максимович очень широко и приятно. И, как водится, боролся с кровавым царизмом. Писал страшные истории о тяжком положении рабочего класса и помогал большевикам материально. Сам он заслал в кассу революционеров относительно немного, несколько десятков тысяч рублей (уточним, в те времена зарплата 30 рублей в месяц считалась очень даже недурственной), но вдобавок поработал посредником, и стряс с сочувствующих делу революции буржуев (таких хватало) еще несколько сотен тысяч. В общем, все точно так же, как принято у некоторых писателей сегодня.

Стихотворение, несмотря на отсутствие Интернета, прочитала вся страна. И, прочитав, призадумалась. Нет, не о том, что кумир молодежи съехал с глузду. А именно о концовке. Это как же так — ни сказок не расскажут, ни песен не споют? Это что ж такое-то, люди добрые? Как жить? Зачем жить? И понеслась.

По свидетельству Александра Николаевича Вертинского, началась форменная вакханалия. Девушки и относительно молодые женщины вдруг поголовно почувствовали себя певицами и актрисами. От домашних концертов и спектаклей стало не продохнуть. Девицы с богатыми папами и папиками снимали театры и всеми правдами и неправдами заманивали на выступления своих знакомых. Смотреть и слушать их было невозможно, но после завершения действа обычно кормили. Так что голодная молодежь, к коей тогда относился и сам Александр Николаевич, охотно ходили поспать в тепле да перекусить.

Молодые люди стали поэтами и художниками. Те, кто уж совсем не могли рифмовать и рисовать, просто одевались, как идиоты, и ходили с загадочным видом. Как на зло, тогда же появился в продаже кокаин, бывший поначалу вполне легальным «лекарством». Вся эта «творческая» молодежь яростно на него подсела, и не слезла, когда продажу в аптеках запретили. Нюхали и творили. Творили и нюхали. Резко выросло число самоубийств от разочарования в жизни и в себе. Простые люди окончательно убедились, что вся эта «аристократия» — не мозг нации, а говно, и с ней надо что-то делать.

Я не берусь утверждать, что Максимыч своим стихом изменил судьбу страны. Скорее, он (стих) просто упал на щедро унавоженную другими писателями рукой почву. Но то, что он переключил внимание активной и образованной части населения царской России на «попадание в сказку» — это очевидно. Результат общеизвестен. Кстати, одним из самых известных ценителей творчества Горького был Владимир Ильич Ленин, не отличавшийся, впрочем, особым литературным вкусом. У Алексея Максимовича талант все же имелся — пусть и очень своеобразный. А любимым автором Ленина был звеняще бездарный Чернышевский.

Кровавая гэбня семьдесят лет сурово подавляла стремление граждан прославиться любой ценой. Книгами, фильмами и радиопередачами она растолковывала, что надо хорошо учиться, отлично работать, сделать что-то очень хорошее для людей — и вот тогда Родина отблагодарит. А павлинье перо в задницу совать и по улицам гулять — это не надо, про такое даже в стенгазете не напишут (про перо в заднице — это из опыта одного поэта-футуриста начала 20 века). Конечно, у такого подхода были изъяны, потому что Родина дотянуться до каждой светлой головы не способна в принципе и, видя это, многие начинали сомневаться в правильности самого посыла. Но все же нередко и дотягивалась. Например, моей бабушке, известному саратовскому ученому, министр рыбного хозяйства СССР за ряд изобретений обеспечил покупку без очереди автомобиля «Жигули». Мало того, что это круто само по себе (в 80-е машин из Тольятти ждали годами), так еще и купленную по госцене обновку, при желании, можно было мигом продать за три номинала. Мы, конечно, не продали. Но поощрение — в рамках конкретной экономики и ситуации в ней — очень даже.

Но все это прелюдия, пост-то о другом. Нету уже Горького, затаилась кровавая гэбня, а прокачка граждан началась с новой силой. Правда, теперь с другой стороны и более тонко.

Сладко вещает зомбоящик: «Эй, ты! Да-да, именно ты! Не думай, что ты — обычный человек. Ты — ЛИЧНОСТЬ. Личность мыслящая и многогранная! Ты можешь попасть на телеэкран, стать звездой и пользоваться всеми благами этого положения! Это просто — ты только попробуй! Вот, смотри, сколько таких, как ты уже здесь! Ну же, не занимайся скучной учебой и работой — айда к нам!».

Ровно на то же напирает и реклама. Купи машину определенной марки — покажи, что ты личность, достойная уважения. Нацепи часы, которые стоят тридцать твоих зарплат — докажи, что являешься альфа-самцом. Реклама цифровой техники часто обещает сделать из детей вундеркиндов, а в последнее время — чуть ли не художников…

Массовая литература (та, которую еще кое-как читает молодежь) и кино точно так же показывают красивую жизнь, даже намеком не показывая — как герой к ней пробился.

Это мы, более-менее взрослые, понимаем — просто так ничего не бывает. А дети наши уже не понимают. У них, как в «Человеке с бульвара Капуцинов»: «Джонни, сделай мне монтаж!». Они видят, как оно есть сейчас, и то, как хотелось бы, чтобы было. Но вот промежуточного этапа — тяжкого, мучительного и порой просто непреодолимого — не замечают вообще.

Вот пример из практики. У моих знакомых дочка в 11-м классе твердо решила стать певицей. Решение было особенно странным, потому что раньше девочка в музыкальной школе не училась, в хоре не пела и вообще творческих наклонностей не проявляла. На вопрос — а с какого, собственно, хрена? — дитё ответило, что она проанализировала прессу и телепередачи, из которых сделала вывод об очень высоком качестве жизни современных певиц. Они носят красивые платья, общаются с приятными людьми, много путешествуют и отлично зарабатывают. И, судя по телепередачам, стать певицей может каждая умная девочка — надо просто раскрыть себя, как личность.

Милое дитя отправилось подавать документы в Гнесинку на специальность «Вокальное искусство», но там ее мигом завернули по причине полного отсутствия то ли вокальной техники (по версии дитя), то ли данных (по моему скромному мнению). Отвергнув предложение родителей поступить на какую-нибудь спокойную специальность, вроде переводчика или бухгалтера, девочка стала мотаться по всякого рода кастингам, которых по Москве проводится совершенно безумное количество. Оттуда она притаскивала прайс-листы на явно шарлатанские курсы певческого мастерства и услуги студий звукозаписи, где обещали за умеренную сумму в 20-30 тысяч долларов записать альбом, затмевающий все творчество певицы ягодицами Мадонны. У родителей таких деньжищ сроду не водилось, да если бы и были — вряд ли заплатили. Сами-то они, хоть дочку когда-то малость «упустили», люди вполне трезвомыслящие. А у ребенка, между тем, начались истерики и депрессия. Как же так? Она ж слышала и читала, что надо просто раскрыть в себе личность, и все тут же сложится. А она эту самую личность сколько ни раскрывает — и ни фига! Может она какая бракованная? Может она — о ужас — лузер? И хорошо не будет никогда? Слезы, вопли — все, как положено. Кстати, до раскрытия в себе личности девочка была довольно умненькая и тихая. Но она прочитала, что творческому человеку можно вести себя, как конченному говну. И соответствует. А вот соблазнять сочное тело с неокрепшей душой никто не рвется. Бизнесом этим заправляют усталые старые дядьки, которых уже давно интересуют вообще другие вещи.

Да, конечно, все мы уникальны. Но в массе своей абсолютно заурядны. Способностей дается ровно на то, чтобы прожить жизнь, худо-бедно себя обеспечивая, вырастить детей и благополучно помереть. И слушать всю жизнь Аллу Пугачеву с огромным удовольствием. Вот это — норма. Вот так оно должно быть. А та же Алла Пугачева — это как раз исключение из нормы. Причем, как и любое исключение — со знаком минус. Например, многим моим коллегам хотелось бы быть такими же известными и обсуждаемыми, как Евгений Козловский или Алекс Экслер. А что? И живут неплохо, и сказок с песнями про них вон сколько. Однако, если бы они не поленились узнать — через что пришлось пройти Евгению и Алексу, чтобы стать самими собой, желания оказаться на их месте резко бы поубавилось. Потому что — повторюсь — просто так ничего в этой жизни не бывает.

Нам не под силу изменить содержание книг, массовой прессы и зомбоящика. Но вполне возможно аккуратно, без нажима рассказывать своим детям и их сверстникам, что быть известным и узнаваемым, конечно, здорово. Но, чтобы стать таким, надо нащупать в себе этот самый небольшой дар и упорно, не жалея сил и времени, развивать его. Заниматься не тем, что модно и круто, а тем, что по сердцу. Скорее всего, оно не сразу принесет богатые плоды — так и должно быть. Но огоньки радости от маленьких ежедневных успехов однажды точно сольются в большой, заметный издалека огонь. Словно бы сами собой. И, наверное, даже лучше, если гореть этот добрый огонь будет вдалеке от так называемых творческих профессий. Концерты и кривляния в ящике случаются нерегулярно. А между ними ой как много всякой унылой дряни и самокопания.

И, что самое главное, быть известным и уважаемым человеком в родном городе ничуть не хуже, чем в стремительно-равнодушной Москве. Увезти отсюда на белом «мерседесе» можно только невроз и жестокое равнодушие…