Мое лето 1993 года

В последний день визита в Саратов произошло совершенно мистическое событие.

Собирая вещи, вышел на лоджию – собрать сохнущие там футболки и джинсы. На подоконнике лежала коробочка от черно-белой пленки “Тасма”. Когда-то эта казанская пленка была чуть ли не единственным вариантом для начинающих фотографов.

Я взял коробочку в руки. Судя по весу, она была не пустой. Вытряхнул на ладонь пленку. Стал разматывать. Сначала она была прозрачной. А потом вдруг стали проступать знакомые силуэты. Настолько знакомые, что я, плюнув на сборы, побежал в одну из немногочисленных городских фотолабораторий. Говорю – ребят, срочно печатайте это дело, очень надо. Велели подождать полчаса.

Открыл конверт и… Просто не знаю, что сказать. Это были фотографии примерно 92-го или 93-го года. Их совершенно точно снимал я. Но я АБСОЛЮТНО не помню, как это произошло.

Для молодых читателей поясню. В те времена фотография была делом довольно небанальным. Нужно было купить пленку в рулончике. Потом в абсолютно темном месте зарядить ее в кассету. Вставить в фотоаппарат. В аппарате корректно выставить выдержку и диафрагму ждя каждого кадра, иначе получится нехорошее. Закончившуюся пленку смотать обратно в кассету, и либо отнести в проявку, либо проявить самому. Потом напечатать фотографии, причем в начале девяностых лабораторий Kodak и Fuji еще не было, и монополию на это дело держали местные фотоателье.

Поэтому лично для меня, фотографа-любителя, каждая пленка была довольно запоминающейся. И снимал я, прямо скажем, нечасто. И не очень, чтобы очень. У меня была камера “Чайка”, которая делила каждый кадр на две части, и на 36-кадровую пленку их влезало аж 72. Но там было что-то нехорошее с механизмом перемотки, и потому часто пленка застревала посредине.

Настройки я выставлял по наитию, друзей-фотографов не было. Поэтому годных кадров выходило маловато. Жизнь наладилась только после появления мыльниц Kodak.

И вдруг – эта пленка. С довольно большим количеством приличных снимков. Которые я никогда не видел даже в виде негативов, не говоря уж об отпечатках.

Откуда? Что это?

А на фотографиях мое лето на Кумысной поляне. У деда Миши там была дача. Он построил ее сам. И лет с пяти я жил там почти все лето. Там был лес, там были всякие классные места, там были друзья. Но никаких артефактов не осталось, потому что, повторюсь, фотографа среди нас не имелось. А камеры в смартфонах еще не придумали. Равно как и сами смартфоны.

Нет уже той дачи. Нет деда Миши. Нет бабушки Вали. Нет моей собаки Микки. Нет одного из друзей. А те, кто есть, включая меня, стали совсем другими.

И старая пленка превратилась в машину времени. Вот же оно – лето на Кумыске. Вот дед. Вот бабушка. Вот друзья. Вот я такой, каким уж никогда не буду, но удивительно похожий на свою же дочь.

Я загнал эти снимки в нейросетку Mail.ru, и магия только усилилась. Не все покрасилось одинаково удачно, но некоторые кадры действительно живые.

Откуда ты взялась, пленка? Почему я тебя не помню? Почему за 26 лет (судя по сроку годности пленки на упаковке) ни разу на тебя не натыкался?

Да, разумеется, чудес не бывает. И, похоже, пленка действительно много лет провалялась на балконе, терпя жару и мороз.

Наверное, четверть века назад это были бы просто не очень качественные фотографии.

Но сейчас они стали удивительной встречей с детством и с теми, кого уж вряд ли когда увижу.

И я не могу насмотреться.

Говорите, чудес не бывает?