День радости

Восьмого мая двухтысячного года у меня был выходной. Вообще, я выходные не любил, и, когда писал заявку на неделю, никогда их не ставил. Суммы на банковском счете отчетливо показывали, что я не устал. Но в Израиле уважают трудовое законодательство, даже если ты работаешь в Макдональдсе. И один выходной мне всегда давали. Принудительно.

Где-то в обед мне позвонила одна из менеджеров. Не помню, кто точно. Кажется, арабка Тукфи. Спросила, не хочу ли я поработать ночью в Тель-Авиве по двойному тарифу. Ночь! Тель-Авив! Двойной тариф! Ну кто же от такого отказывается? Как выяснилось, отказались почти все, кроме нескольких голодных идиотов, вроде меня. А в Тель-Авиве с рабочей силой было так печально, что пришлось искать ее в Иерусалиме.

Дело в том, что девятого мая двухтысячного года отмечался День независимости Израиля. Дата у него “плавающая”. Точнее, по еврейскому-то праздник всегда в один день, 5 ияра 5708 года. Но по григорианскому не все так однозначно. И иногда совпадает с Днем Победы.

На День независимости в Израиле принято гудеть и бесноваться. И уж точно не работать. Но, повторюсь, на тот момент у меня были совсем другие приоритеты.

На микроавтобусе нас отвезли в Макдональдс на тель-авивской набережной. Он там до сих пор один, около американского посольства.

Сначала все было, как обычно. Но где-то часов с девяти повалили толпы. Знаете, меня толпами в Маке удивить довольно трудно, потому что я работал в иерусалимском заведении, которое на тот момент было единственным местом, где можно было поесть с наступлением шабата. И в течение всей субботы тоже. Очереди были, конечно, не как в Москве в конце восьмидесятых, но очень-очень похоже.

Но Тель-Авив затмил иерусалимскую субботу. Два этажа Макдональдса были забиты под завязку. И за окнами я видел огромную толпу желающих пробиться внутрь. Сначала я работал на кухне, где за ночь изготовил не одну сотню гамбургеров. Потом меня отправили зачищать столики и сортиры. Потом снова гамбургеры. Потом… Не помню, если честно. Это был какой-то непрерывный ор и бег. Бег и ор. Запомнился только момент закрытия, когда в пять утра кончилось вообще все, и ресторан решили закрыть. Празднующие израильтяне отнеслись к этой идее крайне агрессивно и попытались взять Макдональдс штурмом. Помню, как на полном серьезе замахивался на не желающую отступать толпу стальным прессом, предназначенным для утрамбовки мусора в контейнерах. Толпа страшно ругалась, кидалась в меня чем-то, но отступала. Я закрыл дверь за последним страждущим и повернул защелку.

Из ресторана мы вышли около шести утра. Пока ждали автобус, решил дойти до моря, которое было метрах в пятидесяти. Тогдашняя тель-авивская набережная представляла собой обычный пляж. И я щел по этому пляжу, в ушах звенело, в ботинки набивался песок. И вот оно – море. Сил не было вообще, ноги гудели. Но мне подумалось, что оно того стоило. Стоило прилететь сюда за несколько тысяч километров, стоило впахивать, стоило отбросить все островки и якоря псевдостабильности, чтобы однажды утром, пошатываясь, дойти до моря.

Мы как-то шли с Евгением Козловским по Монте-Карло, и я спросил его – как вы думаете, вот если бы не было Израиля, шли бы мы сейчас с вами рядом? Козловский уверенно сказал – да, шли бы.

А я вот не уверен. Точнее, уверен, что не шли бы. Слишком разные дороги были у Сергея Вильянова из Саратова и Сергея Вильянова из Иерусалима. Слишком много мне пришлось узнать о себе и жизни в Иерусалиме. И иногда я думаю – куда ушел тот, саратовский. Где он теперь? Как сложилась его жизнь? Нет ответа.

Сегодня все израильские политики (не считая нескольких ебанько, которых в любой стране с избытком) говорили о связи Дня независимости и Дня Победы. Не было бы победы в Великой Отечественной, не было бы и Израиля. А многих из этих политиков, скорее всего, не было бы физически.

Не было бы 9 мая 1945 года, не было бы и 14 мая 1948-го. Не было бы этого 71-летнего чуда – государства Израиль. Чуда не сказочного, не лубочного, а настоящего. Которое, как и положено чудесам, обходится недешево – во всех смыслах. Оно подходит к тебе, дружелюбно смотрит в глаза, а потом выворачивает наизнанку. Вытаскивая наружу то, чего ты от себя и не ожидал. Понравилось? Ну, здорово. Не понравилось? Ну, извини. Про молоко и мед придумали в Сохнуте, а тут земля сочится совсем другим. Но ты потерпи, может еще понравится.

Меньше месяца назад мы с детьми были в том Макдональдсе на набережной. Там сейчас пустынно. И местные, и даже туристы поняли, что есть еда получше. Пока дети ели мороженое, я сидел около той самой двери, где когда-то воинственно размахивал прессом, и думал… Да все о том же.

Оно того стоило.

А потом мы пошли к морю.